Протоиерей Александр Горский и Московская Духовная Академия

29 августа 2012 года исполнилось двести лет со дня рождения протоиерея Александра Васильевича Горского (1812-1875) – ректора  Московской Духовной Академии, выдающегося ученого, историка Церкви, археографа, священнослужителя, педагога и богослова.

Имя протоиерея А.В. Горского в наши дни, к сожалению, малоизвестно. Юбилейная дата представляет собой счастливую возможность исправить эту несправедливость и одновременно обратить взоры современников на жизнь и труды протоиерея А.В. Горского как талантливого труженика науки, доброго пастыря и одаренного педагога.

Личность протоиерея Александра Горского является одной из самых светлых в истории отечественной Духовной школы. С этой многогранной личностью связано много удивительных явлений. И нет сомнения, что Александр Васильевич был великим ученым, много сделавшим для развития и процветания отечественной науки. Горский – ученый особого рода. От него не осталось многотомных произведений, есть только небольшое количество журнальных статей и еще знаменитое «Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки», и то изданное в соавторстве с К.И. Невоструевым[1]. На страницах печатных изданий, нередко под чужим именем, на полях книг, в заметках и многочисленных письмах, сеял Горский свои ценные знания. Многие ученые пользовались его указаниями, многие из них с ведома и без ведома подбирали крупицы накопленного им научного материала, которыми украшали свои произведения.

Навсегда имя протоиерея Горского связано с историей Московской Духовной Академии, питомцем которой он является. Его ученость была приобретена под кровом преподобного Сергия Радонежского в рассаднике высшего богословского знания, расположенного в стенах древней обители – у Троицы в Академии. Ребенком в семье костромского протоиерея воспитывался юный Горский под грозящим жезлом скромности так, как быть может, и не следовало воспитывать. Рука отеческой попечительности, всегда опасливой, лелеяла отрока, и в тоже время ковала тяжелые оковы, которые глубоко зарастали в душу[2]. Первоначальное воспитание и начальное школьное образование не соответствовали душевному складу, способностям, желаниям мальчика. Это несоответствие было подмечено ребенком, внутренний мир которого был очень хрупким и ранимым. Семя брожения было брошено и дало свои всходы. Родилось «самоугодливое я»[3], а другое «я» – самостоятельное: природная живость, упругость, взаимная отдача сил – не было подавлено и заглушено. Как крепкая пружина, лучшие качества ума и души юноши, были свернуты, сдерживаемы, но они таили в себе могучую силу для последующих подвигов.

Здесь особенный толчок в раскрытии и направлении таланта молодого Горского дала Московская Духовная Академия, с которой связана новая эпоха в его жизни. Но и тут наставники и товарищи не всегда понимали молодого студента. И юноше, впоследствии давшему новое историческое направление академической, да и всей отечественной исторической науке, было дано формальное образование. Правда, оно имело свою цену. Природная живость ума, сила диалектического анализа была развита и выработана в Горском благодаря такой системе образования. Красноречивые лекции  малоизвестного, неоцененного по достоинству строгим начальством профессора Ф.А. Терновского-Платонова пробудили у молодого Горского любовь к истории, положительному знанию, но заниматься этой наукой ему вначале пришлось одному, и уже позже совместно с отцом Филаретом Гумилевским – верным другом и достойным учителем.

Так Горский готовился в ученые на студенческой скамье, а стал им, знаменитым и славным, на кафедре профессора. Он начал с изучения доступного и не всегда ценного материала, с тех ошибок и заблуждений от которых, особенно в молодости, никто не застрахован, а завершил дело своей жизни ученою известностью в звании ректора старейшей Духовной школы России в сане протоиерея. Он накопил универсальные знания, знания ценные, критически проверенные, оставив их в своих талантливых учениках, которых лично взрастил под собственным чутким научным руководством.

Интересно проследить внешний путь и средства развития научного таланта Горского. Это – основательное изучение доступной литературы, проверка полученных данных через материал источников. Для этого Горский не щадил ни времени, ни сил. Он дни и ночи  просиживал в библиотеках, изучал архивы, вел переписку с учеными, собирал сведения со всех концов России, выписывал книги из-за границы. Труднее указать, каков был внутренний рост его гения. Сильный критический талант сначала как бы подавляется, затемняется отсутствием необходимых знаний, над которыми необходимо серьезно и долго упражняться. Иногда наоборот, сильный поток новых знаний стремится подавить деятельность рассудка. Но с течением времени, когда накопленные знания уже приведены в систему, мысль Горского крепнет, приобретает все формы, свойственной ему научной пытливости; это заметно по его трудам. Сила критического анализа со временем нарастает; поспешные выводы, заимствованные у других авторов мнения уступают место более зрелым, основательным, самостоятельным суждениям. Долгий путь совершенствования пришлось пройти Горскому-ученому: от первоначальных лекций до европейски известного описания рукописей, до указаний таким даровитым ученым как И.И. Срезневский, М.П. Погодин, Ю.Ф. Самарин, Н.И. Костомаров и др. Не сразу был пройден этот великий путь. Он стоил Горскому сорока с лишним лет упорного труда, ученого подвижничества, он стоил самого дорогого – здоровья. В тиши кабинета ученой кельи совершалось это подвижничество; много трудился, скорбел, волновался, часто непонятый, иногда даже самыми близкими людьми, Горский. Но с честью прошел он этот тернистый путь.